Category: искусство

Робер

Об одном открытии

Была на днях в Эрмитаже. Пошла смотреть три выставки: «Двух венецианок» Карпаччо, Мадонну дела Лоджиа Боттичелли и «Падение Амана» Рембрандта. Пока искала эти три картины, которые оказались рассредоточены по разным концам музея, пробежала по основному рембрандтовскому залу. И вот тут со мной случилось чудо божие.
«Блудный сын», картина, перед которой всегда толпа народу, которая, что называется, шедевр, но ничего нового. Хрестоматийная во всех смыслах слова. Виденная вживую раз пять, а в репродукциях  - бессчетное множество.
Я, как-то не ожидая от неё откровений, пробегая мимо, всё-таки кинула взгляд. Издалека, причем. Даже без какой либо надежды, без поиска. И вдруг я поняла, в чём тут суть. Он любит. Отец – любит. И всё. И ничего не надо, никакой концепции, никакого сюжета, вообще плевать, кто там ещё по бокам стоит, и что там натворил человек в дранине. Это просто лицо того, кто любит. Не по какой-то причине, не по заслугам, не по долгу, а от внутренней полноты и доброты. Рембрандт просто нам засвидетельствовал, что такая любовь бывает. Как-то он узнал об этом и чудесным образом, по благодати божией, сумел воплотить это знание.
А я по той же самой благодати божией, нечаянно, в сотый раз глядя на известное, эту Истину вдруг оттуда получила.

Что касается «Падения Амана», то это, несомненно, царь Эдип. Человек изображен в тот момент, когда он узнает истину о себе. Получает ответ на вопрос «кто я такой». Получает такую Истину, после которой уже жить как прежде невозможно. Даже изображён с закрытыми глазами, как Эдип: чтобы увидеть сущностное, скрытое надо сначала перестать видеть окружающее, бытовое.
Робер

Фундаментальное. Окончание

В седьмом классе, когда по литературе шли произведения древнего мира, и «Прометея прикованного», и стихи Катулла я просто пожирала в каждой строчке и букве, не говоря уже о том, что подвиги Геракла были знакомы от и до. А дальше – любое упоминание греческих персонажей, любая статуя белого цвета и подходящего вида бережно складывалась мной в копилочку, вместе с несчастным Эдипом и беломраморными Кариатидами. Причем, что характерно, на основании тех скудных и разрозненных источников, которыми я располагала, эллинизм почему-то мной за «тру-древнегреческое» не считался, будто бы Александр пришел и всё испортил, разрушил ту гармонию и равновесие. Я не знаю, откуда такое ощущение возникло, но для меня Античность заканчивалась в 3 веке до н.э., а христианство – так это вообще будто бы на другой планете.  Это уже потом до меня дошло, что этот мир продолжался вплоть до 7 века, до закрытия последней языческой школы. Но тогда Древняя Греция была вещью в себе, законченной, завершенной состоявшейся, но только непонятно почему, до сих пор волнующей и влекущей.
Collapse )
Робер

Фундаментальное. Продолжение

А потом… Нет, мысли, что можно просто взять и начать всё это изучать, у меня не было: на тот момент некому мне было преподать тонкости научного восприятия мира. И жила я в «ещё более маленьком дальневосточном городе», в 90-е годы. Когда на тех самых уроках, в Лицее, преподавательница говорила, что она когда-то там специально приехала в Петербург и каждый день (каждый день!) ходила в Эрмитаж, потому что познать в нём всё за один раз невозможно – для меня она была небожительницей точно. Это всё равно, что она на Марсе побывала. А когда она заикнулась, что вот надо подумать, и может быть на каких-нибудь каникулах устроить такую поездку для лицеистов – это даже не зависть, а ощущение собственного ничтожества, что «не для тебя цветёт весна», и вообще сиди дома, не мечтай. И лучше бы ничего этого даже не знать, чтоб не расстраиваться… Это чувство – одно из самых болезненных – ещё не раз, и не десять у меня возникало, но тогда - впервые.

Collapse )
Амурское

«Поминальная молитва» в Театре на Литейном

«Поминальную молитву» первый раз я смотрела в бытность свою студенткой Дальневосточного института искусств во Владивостоке, в местном театре. На тот момент цикл повестей про Тевье-молочника я не читала, но с творчеством Шолом-Алейхема была вполне знакома. У нас дома был сборник, я зачитывалась «Записками коммивояжера» и другими рассказами, которые мне тогда необычайно нравились. В предисловии к сборнику приводился знаменитый текст Шолома-Алейхема о том, что после его смерти вместо кадиша (собственно, поминальной молитвы) надо читать самый смешной из его рассказов, типа, что не плакать надо, а смеяться.  То есть, идя на спектакль, я примерно представляла себе стилистику и тему. Конечно, пьеса Горина, созданная по всем правилам театрального искусства, являет собой беспроигрышный вариант, который режиссурой испортить очень трудно. Тогда спектакль мне хорошо запомнился и показался очень близким.Collapse )ошим писателем меньше.
Робер

Смыслы и контексты

Как по-разному можно трактовать это фото Элиотта Эрвитта, сделанное в Археологичесом музее Афин.


На первый взгляд, священник осуждающе смотрит на неприкрытое безобразие между ног статуи. И за этим кроются различия двух греческих религий - старой и новой, античной и христианской, - с их различным отношением к телесности. Древнегреческая калокагатия (совпадение красоты телесной и внутренней, прекрасное есть хорошее) и христианское "тело - тлен, дух - вечен".

Но если зритель узнал в этих бронзовых ногах статую знаменитого Бога (Зевса или Посейдона) с мыса Артемисион, то[фотография приобретает другой смысл]фотография принимает другой смысл.
Священник смотрит на бога, прекрасного и грозного, мощного и могучего, явленного людям во всей полноте, без недомолвок и условий. Но явленного другим, не ему, христианину. Для меня на этой фотографии - христианская тоска по богу, которого нет, который обещал снова прийти, но так и не вернулся. Священник смотрит на него  - на проклятого языческого истукана! - и понимает, что вот тут-то уж точно можно верить и в "по образу и подобию", и в то самое "обожение", являющееся прижизненной целью любого христианина.
Разочарование и недоумение - вот, что я вижу на лице священника. И восхищение дерзостью и свободой древних людей.
Статуя целиком:

Ли

Дьявол в деталях

Когда-то давно я размышляла на тему: балет и художественная гимнастика. На обывательский взгляд здесь больше общего, чем различий. Стройные тренированные тела, умопомрачительная растяжка, выматывающий тренаж с детства, сходные элементы движений. Так, смотря балетный спектакль, я восхищалась чисто по-спортивному: ну как человек такое может вытворять! Болея же за гимнасток на соревнованиях, всегда отмечала хореографическую целостность и артистизм. Да и сама художественная гимнастика возникла из танца.
Поэтому мне всегда казалось, что провести границу между балетом и гимнастикой очень трудно, и только лишь иногда я думала: кто окажется круче – балерина на соревнованиях или гимнастка в танце?
Всё встало на свои места, стоило мне увидеть гимнасток…. в пачке!
Для сомневающихся есть ли разница – под катом три фотографии. И – контрольный выстрел – видео. Collapse )
Фрескобальди

"...в буднях великих строек..."

Диалог в читальном зале:

Саша Баранов: Что читаешь?

Я: Да вот диссертацию одну, господина N, если тебе это о чём-то говорит.

С.Б. (многозначительно): Оооо, мне это говорит о многом…полный вынос мозга

Я: Ну вот видишь! …. ё-моё, я тут вапще ничо не понимаю!!!

С.Б.: Маша, это нормально!

Я (в истерике): Ну… если честно я хотела бы написать что-нибудь подобное…

С.Б: В смысле? Чтоб никто ничего не понял?

Я:. Нет, чтобы вынести мозг кафедре.

С.Б.: Ты знаешь, семьдесят процентов музыковедческой литературы написано так, чтоб никто ничо не понял.

Я (психуя): Нет, ну посмотри! Вот как это можно понять? Вообще – о ЧЁМ???

цитата: Процесс возникновения музыкального произведения может быть рассмотрен в два этапа, начала которых совпадают, соответственно, с началом раннего и зрелого Нового времени -- первоначальным поворотом музыки к слушательскому восприятию и достижением музыкой статуса автономного искусства. Тем самым, музыкальное произведение, заключая в себе основополагающие черты всей западной «артифициальной» музыки (по Эггебрехту, это — элитарность, духовная значимость и наличие теоретической рефлексии) выявляет её специфическое новоевропейское качество — её эстетическое понимание: автономность искусства, рассчитанность его на слушательское восприятие, коммуникативность ([258] Eggebrecht 1975; [259] Eggebtrecht 1977).

С. Б.: Мммм… читай лучше Дарью Донцову.

Я.: А что, хороший писатель?

С.Б.: Ну как сказать… У неё слог лучше!... И она не цитирует Эггебрехта.

Я (в полной истерике): Я не против Эггебрехта. Но слог…. Да, слог!

myphoto

Фольклор-фольклорович

 Как я и обещала

assol_mitina, выкладываю здесь фотки нашего курса. Итак. Зима 2002 года. Примерно 20-е числа декабря (прям, как живая иллюстрация к моему предыдущему посту). Второй курс Историко-теоретического факультета Московской консерватории готовится к семинару по фольклору. Что это значит? 
Collapse )